bisey | Из глубин винчестера

Когда-то давно на «Литфоруме» или «Неформате» шёл очередной спор о теории эволюции и антропогенезе, и ваш покорный слуга рубился на стороне эволюционистов. Один из оппонентов, помнится, всё пытался оперировать доводами типа: «А докажите, что человек действительно произошёл от обезьяны! Где переходные формы? И учёные то и дело меняют точку зрения – а значит, они брешут!» Поскольку я к тому времени уже до чёртиков начитался работ по палеонтологии и прекрасно представлял, какой это геморрой – восстанавливать происхождение вида, хотел уже ляпнуть что-нибудь такое, за что меня моментально отправили бы на принудительную помывку в баню. Однако сумел загнать свой гнев в селезёнку и даже трансформировал его в небольшой «шЫдеврик».
Тот текст в дискуссии не пригодился, однако его жалко, и потому помещаю его здесь.

ЭССЕ ОБ АНТРОПОГЕНЕЗЕ

Гладкая коричневая плоскость стола. Веером – старые газетные вырезки, фотографии, рисунки. Я не знаю людей, кто на них изображён, но вижу в них одни и те же черты. Возможно – это мои предки.

Я пытаюсь восстановить свой род.

Вот репродукция со старинной картины: взбитая волна чёрных с проседью волос, брови вразлёт, пышные ухоженные бакенбарды, гусарский ментик щёгольски спадает с плеча… Более старых изображений нет. Примем пока, что это – основатель рода, предок. Конец XVIII века.

Дальше – пустота, перемежаемая какими-то силуэтами, карандашными набросками. И – обрывок пожелтевшего листа: сюртук, прилизанные волосики, жидковатая бородка, круглые очки. Потомок Гусара, сомнений нет. Но кто – сын, внук, правнук?

Полуслепая коричневая фотокарточка, для прочности когда-то наклеенная на деревяшку. Человек лет тридцати. Шинель, офицерская фуражка, за спиной – 8-дюймовая мортира. И – первое имя, белые буквы по краю листа: «Штабсъ-капитанъ Уховёрткiнъ 3-й». Лицо – фамильное, это точно. Но когда сделан снимок? На русско-японской? На Первой мировой? Или просто на каких-то учениях или манёврах начала века? Не понять.

Я перебираю листки. Вот ещё один снимок, уже групповой. Я узнаю лицо в первом ряду: это сам Деникин. За спиной – офицеры Белой гвардии. Где-то с краю мелькает круглая физиономия штабс-капитана Уховёрткина. Помечаю: дожил до Гражданской войны…

Стоп! Вырезка из пожелтевшей газеты: серая угловатая громада броневагона, белые аршинные буквы «Вся власть Советам!». Человек в кожаной тужурке, перетянутой ремнём, поблескивает лаком кобура «маузера»… Если бы я только что не видел предыдущий снимок, без колебаний бы сказал, что у бронепоезда в толпе красноармейцев стоит Уховёрткин. Читаю обрывки текста: в них человека в кожанке называют «комиссар Чесноков». Пишу для памяти: «1920-й (?). Уховёрткин переходит на сторону большевиков, меняет фамилию и воюет как комиссар бронепоезда». Более-менее ясно, можно разбираться дальше.

(Очень много времени спустя и совсем из другого источника узнаю: штабс-капитан остался до конца верен Белому движению и погиб в Крыму, прикрывая отступление с Перекопа. Чесноков же – его двоюродный брат, верный ленинец и профессиональный революционер, в 1937-м году сгинул в лагерях. Мой первый вывод оказался ложным)

Фотоснимки ложатся веером, выстраиваются в ряды и снова рассыпаются бесформенной грудой. Отцы, дети, братья… Сёстры, матери, жёны… Приметы расходятся, исчезают, проявляются вновь. Откуда взялась горбинка на носу у этого смешливого подростка в школьной форме 70-х годов? Гены бабки-горянки? Гены прадеда-еврея? Или просто в детстве упал с велосипеда? Троюродные братья похожи как близнецы, а в сёстрах-погодках нет и единой общей чёрточки. Сын наследует внешность матери, а дочь – отца… Как во всём этом разобраться? Где порядок в хаосе лиц?

Некоторые фотографии я поминутно перекладываю из одной стопки в другую, но некоторые не трогаю вот уже несколько часов. Кое-какие снимки приходится и вовсе откинуть в сторону: они попали сюда по ошибке, случайное сходство… Чем ближе к моему рождению, тем яснее картина, тем больше карточек, но дальше – туман, и лишь отдельные лица – вехами. Я почти закончил с тридцатыми годами, но война перемешивает судьбы, и сороковые-пятидесятые – как чёрная дыра. Вот ещё несколько портретов XIX века – но из-за них приходится строить всю систему заново… А этот вот – явная подделка, ублюдочное дитя «Фотошопа». Какого чёрта его сюда сунули? Хотелось заполнить лакуну?...

Фотографий нет. Есть лишь древние окаменелые кости: человеческие, звериные, получеловеческие, полузвериные… Изломанные, расколотые, рассеянные и перемешанные…