Очередное книжное
Jan. 12th, 2015 10:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
biseyНа новогодних каникулах мне было особо нечего делать – так что я ел, спал и читал :) Вот краткие впечатления о некоторых из прочитанных за это время книг:
1. Николай Берг «Лёха».
Итак, тип – попаданцы, подтип – попаданцы на Великую Отечественную. К чести автора, стандартных и многократно осмеянных ходов (ну, сами знаете – ввести промежуточный патрон, присобачить командирскую башенку, убить Хрущёва и вообще в одиночку выиграть войну…) в повести нет – хотя, с другой стороны, и шибко оригинального в ней тоже мало. Некий Лёха, менеджер из крупной компании, отправился вместе с другими сотрудниками в летний лагерь для совместных тренингов и прочего тим-билдинга*, где, изрядно набравшись на дринк-тесте (начальство решило проверить подчинённых на устойчивость к алкоголю), погнался в кустах за каким-то странным светлячком… упал, уснул – и проснулся с диким похмельем летом 1941 года где-то лесах на западе СССР (судя по говору местных жителей – где-то в Полесье, между Украиной и Белоруссией), в тылу наступающего вермахта. Дальше как водится: полное охренение от творящегося, встреча с бойцами-окруженцами… и вот тут уже нестандартный ход: выдать себя за местного у Лёхи так и не вышло (ну да в яркой фирменной футболке, шортах и сланцах он в тех местах был уместен, как папуас на Чукотке), и умирающий лейтенант отдаёт трём своим уцелевшим бойцам последний приказ – довести товарища пришельца куда положено и сдать кому надо. И – пошло-поехало: бесконечные переходы по лесам, стычка с немцами, плен, побег, партизанский отряд… Ничего путного из Лёхи так и не получилось:
— Во всяком случае из меня получился недурной пехотинец, — заметил не без хвастовства Лёха, поднимаясь на ноги.
— Не в укор скажу — до толкового пехотинца тебе еще далеко. Ни окопаться, ни атаковать, ни оборону держать ты не учен. Да и не обстрелян толком, даже в строю не ходил, — вылил на потомка ушат холодной воды критикан Семенов.
— Я двух гансов кокнул, — ляпнул Лёха, и тут же ему самому стало как-то неудобно.
— Это так, — кивнул Семенов и не удержался, добил — но на пехотинца ты не дотягиваешь сильно. Выкопай десяток метров окопа — тогда поговорим… Война — это не одного «ганса кокнуть», война — тут боец на несколько секунд призадумался, очевидно подбирая слова — это чтобы вообще победить!
Впрочем, не смотря на придирки ехидного Семёнова, иногда толк был и от попаданца. Именно благодаря его дурному любопытству ** и некоторой технической нахватанности жителя XXI века четвёрка беглецов смогла угнать какой-то немецкий «шушпанцер» (не специалист, потому не могу внятно сказать, что то был за гусеничный выкидыш сумрачного немецкого гения) и спастись от погони.
… Конец у истории в принципе хороший – но какой-то скомканный: точно так же случайно, как попал в 1941 год, Лёха вернулся домой, избежав боя с фашистской ягдкомандой и, скорее всего, гибели (два (а по совести – полтора) бойца, одна винтовка и пулемёт с двадцатью патронами – против двух дюжин немецких солдат, специалистов именно по лесному бою… смотрится на редкость кисло…). Но вот зачем он куда-то попадал, каким вернулся – фиг его знает, откровенно говоря.
(Поневоле припоминается читанный мной в прошлом году «Деляга» В. Полещука: сюжет примерно тот же – мелкий бизнесмен-мошенник, прячась от ментов и конкурентов, не нашёл ничего лучше, чем с помощью бабки-колдуньи сбежать в прошлое на войну. Но там по сути вся повесть приводила к закономерному финалу: через четыре года назад в будущее явился уже совсем другой человек)
В то же время ругать книгу не хочется – ну, разве что за опечатки и крайне своеобразную авторскую пунктуацию. В целом, как и в значительном количестве подобных текстов, если выкинуть попаданца – получится неплохая военная повесть.
2. Булычев Кир «Меч генерала Бандулы»
Не могу себя назвать знатоком творчества Булычова, но за годы чтения мне попадалось множество разных типов его книг: детский цикл про Алису, взрослый юмористический про город Великий Гусляр, много чего ещё. Но вот буквально перед самым новым годом я узнал, что он, оказывается, ещё и писал детские, но реалистические книжки. По крайней мере, эта – именно такая.
Если вкратце, то сюжет таков: советский школьник Игорь попадает в далёкую и экзотическую Бирму (его отец как специалист отправлен на какую-то советско-бирманскую стройку, ну а поскольку командировка на год, он берёт с собой семью). У него появляются новые знакомые, которые рассказывают разные истории – и потихоньку Игорь узнаёт сначала о бирманском генерале Бандуле, который в 1824 году сражался с англичанами, потом – о русском артиллеристе Иване, служившем под командованием генерала, наконец – о том, откуда взялся старинный меч, что хранится у его родной бабушки в Великом Устюге… В общем, тайны, клады, дружба и предательство, да ещё на фоне экзотической заморской страны – чего ещё советскому ребёнку в 1968 году было надо? :) Сейчас, конечно, это всё уже чисто на любителя.
Ну а поскольку я – человек ядовитый, не могу не цыкнуть зубом напоследок: ежели б этот самый Игорь в книге малость подумал головой и вместо того, чтобы устраивать с друзьями приключения в джунглях, рассказал бы всё хотя бы отцу (не говоря уже о бирманских властях) – то финал был бы такой же, но вот единственного в книге убийства не произошло бы. С другой стороны, если б взрослые там побольше обращали внимания на то, что творится у детей – тоже было бы куда лучше.
3. Ромен Гари «Пляска Чингиз-Хаима»
Поскольку в этом списке у меня книги стоят по алфавиту, а не по порядку прочтения – да, контраст может быть и резковат. С другой стороны, я всегда честно писал, что всеяден и читаю всё подряд. Когда-то давно эту книгу у себя в ЖЖ хвалила Тикки Шельен, и, прочитав, я убедился, что хвалила она её не зря.
Герой-рассказчик – комик Мойша Хаим, больше известный в своё время под творческим псевдонимом Чингиз-Хаим. Он когда-то блистал в еврейских кабаре Берлина и Варшавы, потом – в Аушвице («Однажды в Аушвице я рассказал другому заключенному такую забавную историю, что тот помер от смеха. Можете не сомневаться, то был единственный еврей, умерший в Аушвице от смеха»). Он смог оттуда бежать, но через несколько месяцев попался подразделению СС и в числе сорока других евреев был расстрелян… Командовавший теми эсэсовцами офицер Шатц благополучно дожил до конца войны, прошёл денацификацию, служит комиссаром полиции в городе Лихте. Но вот уже двадцать два года они с Чингиз-Хаимом неразлучны.
Есть такое слово – диббук. Демон или просто неупокоенный дух мертвеца, вселяющийся в свою жертву. Избавить от него могут разве что десять праведников, собравшихся вместе и отчитавшие особую молитву – но в послевоенной Германии и с обычными-то евреями туго, а уж собрать среди них десять, известных своей праведностью, и вовсе задача почти неразрешимая – да и разве решится бывший эсэсовец пойти в синагогу?
Как бы то ни было, каждый занимается своим делом: комиссар Шатц расследует дело о серийном убийце, орудующем в лесу Гейст, а его диббук время от времени развлекает своего ненаглядного Шатцхена простыми и весёлыми шуточками: то услаждает его слух «звуковыми эффектами» («Вот я и воспроизвожу для него с потрясающим реализмом — в искусстве я за реализм — вопли еврейских матерей за секунду до автоматных очередей, то есть когда они наконец-таки поняли, что их детей тоже не пощадят. В такие моменты мать-еврейка способна выдать тысячи децибеллов. Надо видеть, как мой друг вскакивает на постели — лицо белое как мел, глаза выпучены»), то садится ночью на грудь комиссару, нежно глядя ему в глаза, то просто будит Шатца и даёт в забавной форме уроки идиша («Он может считать что угодно, но это вовсе не напрасная трата времени. У нас есть прекрасные писатели. Например, Шолом-Алейхем. И скоро Шатцхен сможет читать Шолом-Алейхема в оригинале. Что же тут плохого?»). В итоге комиссар поневоле отлично знает еврейские праздники, в пятницу готовит гефилте фиш, а в годовщину восстания в Варшавском гетто пару ночей подряд читает кадиш. А ещё Шатц почему-то много пьёт и уж по совсем загадочной причине регулярно бегает от одного психиатра к другому, глотает транквилизаторы и испытывает на себе электрошоковую терапию. Странно, ведь Чингиз-Хаим вовсе не навязчив: он никогда не посещает своего друга в туалете, почти всегда позволяет принять ванну в одиночестве – а иногда может и вовсе его оставить на целых полчаса, а то и дольше. Хороший комический номер всегда требует пауз. Да и настоящий артист не может без зрителя, а Шатц – это, увы, единственный и последний зритель для мёртвого комика. И временами Чингиз-Хаим беспокоится: «У меня иногда возникает ощущение, что он меня ненавидит. Впрочем, мы, евреи, всегда страдали манией преследования, это всем известно». И впрямь: с чего бы палачу ненавидеть свою жертву? Впрочем, и сам комик не без греха: вместо того, чтобы принять смерть с достоинством, он когда-то за секунду до команды «Фойер!» успел сдёрнуть штаны, зверски показал несчастным эсэсовцам голый зад и крикнул: «Киш мир ин тохес!»*** Естественно, что взволнованный и оскорблённый такой хуцпой офицер Шатц подцепил диббука!..
… Собственно, уже начала достаточно, чтобы взорвать читателю мозг – а дальше будет веселее. Странствования в глубинах подсознания, переплетения личностей (когда уже не разберёшь, кто чей диббук), загадочные, но общеизвестные персонажи…
Все смешалось в общем танце,
И летят во сне концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.
Н. Заболоцкий
… Будь я культурным и образованным человеком, я бы написал тут минимум ещё две-три страницы о чёрном юморе и проблеме извечной танатофилии в европейской культуре – но моя хрень читай-пиши, умных словей не знай, вкуса совсем нафик поломатая!..
В общем, книга ещё более на любителя – но я ни секунды не пожалел, что прочёл. И – ещё раз спасибо Тикки за наводку!
4. Мария Заболотская «И. о. поместного чародея»
И снова любимое народом (и мной – как его частью) ЖЮФ, сиречь женское юмористическое фэнтези. Прочёл тоже по наводке, только уж не помню кого – да, вдобавок, имя автора (или авторки? я не силён в нынешних феминистических традициях) мне напомнило о совсем другом человеке :)
Итак, в мире фэнтезийном типовом резиновом проживает ещё довольно молодая особа по имени Каррен Брогардиус. Так уж вышло, что её отец, изрядный идеалист и романтик, погиб во время очередной гражданской войны в одном из местных королевств, мать, куда более приземлённая и сообразительная, спешно выскочила замуж за местного дворянина (отправляться в изгнание как вдове мятежника ей очень не хотелось), а новорождённую Каррен скинули на руки бабушке.
Помотавшись по изрядному куску света, бабушка с внучкой осели наконец в одном из городков совсем другой страны. Внучка росла изрядной хулиганкой (способной в десять лет сбить хищную гарпию поленом, а после добить тяпкой – и правильно, нефиг охотиться на кур!), и бабушка в конце концов решила всё-таки отправить её к дальним, но довольно богатым родственникам, чтобы те дали девочке хоть какое-то воспитание и образование, а после пристроили замуж. Увы, но и тут не срослось: вскоре бабушка умерла, её дом – единственное наследство и приданное Каррен – сгорел в одной из междоусобиц в королевстве, и родня решила скинуть нахлебницу в монастырский приют. Девочка сбежала, и после недолгих скитаний её подобрал странный тип, оказавшийся магом. Он пристроил нечаянную «крестницу» служанкой в Академию магии, а сам удалился – ибо имел весьма заметные проблемы с законом и магическим сообществом.
Каррен же, которой очень не нравилось, когда решают за неё, начала лепить свою судьбу сама. Пользуясь тем, что в академии царил полный бардак, служанка стала выдавать себя за студентку-адептку, за несколько лет изрядно поднахваталась в теории и практике магии – но была разоблачена и в наказание за наглость сослана в глухую провинцию прислугой к тамошнему поместному чародею (этакий участковый маг, занимающийся всеми колдовскими делами в своём округе). Вот только стоило в тех местах появиться нежити, охотящейся на горожан – как чародей сбежал, оставив поневоле разгребать кучу проблем служанку-недоучку…
Что я таки скажу? ЖЮФ как ЖЮФ, но всё-таки жаль, что те места, которые могли быть самыми смачными, писательница даёт практически фоном. Одна только история о лже-адептке, несколько лет морочившей голову целой академии, могла бы потянуть на самостоятельную книгу.
И главный урок, который даёт эта книга: никогда не верь магам! :)))
5. Стерлинг Ланье «Иеро не забыт»
Когда-то первая книга про Иеро мне очень понравилась. Но вторую я так и не смог дочитать. После первых трёх страниц закрыл программу-ридер и стёр файл. Увы мне: похоже, за последние двадцать лет я мощно постарел.
6. Г. Л. Олди «Клинки Ойкумены»
Громов с Ладыженским опять пробивают дыру в моём бюджете: они-то себе книжки тихонько пописывают – а бедный я потом покупай! У, ироды! :))) А не покупать нельзя, ибо история вырисовывается весьма и весьма любопытная. Но поскольку это явно лишь первая часть очередной «ойкуменовской трилогии» (уже четвёртой), каждая из которых по сути одна книга, разбитая на три части, подожду, что будет дальше.
Единственная непонятка, оставшаяся при чтении – это загадочная история с «пассажирскими» коллантами: почему-то в «Клинках» существование такого – страшно засекреченная тайна, приносящая обладателю (небезызвестному по ещё первой трилогии гематру Шармалю) немалую выгоду. Но ведь вроде бы Боргота со товарищи, сматываясь в первом колланте из гибнущей космической тюрьмы, как раз и прихватил с собой пассажиров! И скрыть такое в Ойкумене вряд ли удалось бы: именно после этого и началось изучение нового феномена и подготовка коллантариев… Впрочем, зная репутацию и дотошность Олди, я скорее всего что-то не совсем верно понял.
7. Ольга Онойко «Дети немилости»
На творчество Онойко я подсел ещё со времён прочтения «Моря слов». Вот наконец руки дошли и до этого цикла (кроме собственно «Детей» туда входит ещё роман-приквелл и два мелких побочных текста).
… Мир живёт, подчиняясь историко-магическим циклам – Великим Годам. Они связаны с борьбой двух начал, Бездны и Выси. Есть два бессмертных великих мага, служащих этим началам – к описываемому времени им обоим уже по двадцать с лишним тысяч лет. Когда приходит Весна, в двух государствах мира появляются ещё по три игрока каждой из сторон: Господин, Госпожа и Воин соответственно Выси и Бездны. Когда же они обретают свой статус – начинается война: государство, выступающее в этом цикле от лица Бездны, атакует. В течении Лета Королевства Выси и Бездны бьются насмерть, разрушая друг друга, Осенью война заканчивается (как правило – проигрышем Бездны), а когда наступает Зима, цивилизация зализывает раны и развивается самостоятельно, уже без магического предопределения. Так происходит раз за разом примерно раз в несколько веков, однако в очередном цикле Зима малость подзатянулась, люди успели развить магию и технологию, понять смысл происходящего – и теперь пытаются если не отменить войну, то хотя бы смягчить требования Великого Года. Ведь если схлестнутся две самых развитых страны – ставшая Королевством Бездны Уарра и вроде бы Королевство Выси Аллендора – война будет слишком страшной. Проблема, однако, в том, что кое-кто, кажется, не против превратить войну Великого Года в обыкновенное столкновение двух держав, исход которого не предопределён. Да и мелкая военная операция против немирных горцев, кажется, обещает большие проблемы…
Эта книга мне очень понравилась множеством мелких, но «вкусных» деталей. Странная смесь технологии и магии, странные обычаи (для жителей Уарры, к примеру, нет ничего страшного или недостойного в некромантии: в тамошнем генеральном штабе запросто можно встретить полководца, умершего лет двести назад, а в Особых корпусах служат второй срок павшие в бою солдаты и офицеры), странная религия, господствующая на большей части материка (этакая смесь реального гностицизма с ЧКА-шным «мелькорианством»), яркие и интересные персонажи… Впрочем, персонажей этих слишком уж много, и, честно признаюсь, поначалу они у меня путались в голове – со всеми их экзотическими именами, прозвищами и должностями.
8. Ольга Онойко «Лётчик и девушка»
А вот из вредности ничего не напишу! :)
На самом деле я просто не знаю, как написать про этот небольшой текст, не сделав спойлеров. На мой вкус – очень и очень хорошо, но даже банальный пересказ сюжета сломает всё впечатление. Потому просто умоляю поверить мне на слово :)
9. Митчел Сканлон «Пятнадцать часов»
С подачи нескольких френдов сразу я подсел в последнее время на фанфики по «Вархаммеру-40000». Ну а поскольку цикл о приключениях комиссара Каина кончился, «Гарнизон» в обозримом будущем продолжаться не будет, а начинать читать что-то мегапафосное, длинномерное и наверняка криво переведённое меня не тянет – то по совету знающих людей я взялся за эту короткую, но неплохую повесть.
… Семнадцатилетний юноша с планеты Джумаэль IV Арвин Ларн призван в Имперскую Гвардию: на его родине формируются и отправляются в бой два новых полка. Новобранцы должны были отправиться на планету Сельтура Семь и пройти обкатку в борьбе с тамошними мятежниками из числа местных СПО (о, эта вечная вражда между Имперской Гвардией и Силами планетарной обороны!). Но из-за того, что мелкий служащий Администратума на далёкой бюрократической планете перепутал пару цифр в координатах, одна из рот 16-го Джумаэльского добровольческого была сброшена не на Сельтуру, а на Брушерок – планету, где уже далеко не первый год Гвардия держит оборону вокруг прометиевого месторождения, в бесконечной позиционной войне сдерживая атаки орочьих орд. Высадка была исключительно неудачной: челнок посадили прямо под огонь орков, и из всей роты и экипажа челнока в живых остался только рядовой Ларн. Но как гласит народная морпехская мудрость: «Если уж высадка мокрая – так и ночевка холодная». Не успев толком освоиться, рядовой Ларн узнаёт не слишком вдохновляющую новость: новобранец на Брушероке живёт в среднем не более пятнадцати часов. И часики уже тикают. А орки хоть и стреляют крайне паршиво – но их вокруг имперских позиций десять миллионов, а это до фраговой матери много. А гвардеец, как известно, имеет только одно право (оно же обязанность): в случае чего – умереть за Императора…
… На этом пока умолкаю, потому что Аластер Рейнольдс и Ханну Райяниеми явно требуют уже отдельных постов.
_________________________
* Оффтоп, но мне можно: каждый раз, когда мне приходится читать про всевозможные методы, которыми руководство компаний пытается из кучки сотрудников сделать то ли секту, то ли пыжащуюся от корпоративного восторга команду – я всегда радуюсь, что при всех многочисленных недостатках руководство крупных местных компаний, где я когда-то работал некоторое время, именно этой фигнёй не страдало. Впрочем, я ж левак, у меня любая идея о солидарности владельцев компании и наёмных работников (за пределами чистого трудового договора) вызывает только ехидную ухмылку.
** Ещё до плена окруженцы вместе с Лёхой наткнулись на экипаж лёгкого советского танка, чудом сохранивший свой агрегат (но почти без топлива и боеприпасов) – и Лёха упросил танкистов дать ему чуть-чуть поводить. Проехал всего метров пятьдесят, сорвал на повороте гусеницу – но зато примерно запомнил, как управляют гусеничной машиной и как примерно её заводят.
*** «Поцелуй меня в жопу!» (идиш). Если что – единственная фраза на этом языке, которую я сам знаю.
1. Николай Берг «Лёха».
Итак, тип – попаданцы, подтип – попаданцы на Великую Отечественную. К чести автора, стандартных и многократно осмеянных ходов (ну, сами знаете – ввести промежуточный патрон, присобачить командирскую башенку, убить Хрущёва и вообще в одиночку выиграть войну…) в повести нет – хотя, с другой стороны, и шибко оригинального в ней тоже мало. Некий Лёха, менеджер из крупной компании, отправился вместе с другими сотрудниками в летний лагерь для совместных тренингов и прочего тим-билдинга*, где, изрядно набравшись на дринк-тесте (начальство решило проверить подчинённых на устойчивость к алкоголю), погнался в кустах за каким-то странным светлячком… упал, уснул – и проснулся с диким похмельем летом 1941 года где-то лесах на западе СССР (судя по говору местных жителей – где-то в Полесье, между Украиной и Белоруссией), в тылу наступающего вермахта. Дальше как водится: полное охренение от творящегося, встреча с бойцами-окруженцами… и вот тут уже нестандартный ход: выдать себя за местного у Лёхи так и не вышло (ну да в яркой фирменной футболке, шортах и сланцах он в тех местах был уместен, как папуас на Чукотке), и умирающий лейтенант отдаёт трём своим уцелевшим бойцам последний приказ – довести товарища пришельца куда положено и сдать кому надо. И – пошло-поехало: бесконечные переходы по лесам, стычка с немцами, плен, побег, партизанский отряд… Ничего путного из Лёхи так и не получилось:
— Во всяком случае из меня получился недурной пехотинец, — заметил не без хвастовства Лёха, поднимаясь на ноги.
— Не в укор скажу — до толкового пехотинца тебе еще далеко. Ни окопаться, ни атаковать, ни оборону держать ты не учен. Да и не обстрелян толком, даже в строю не ходил, — вылил на потомка ушат холодной воды критикан Семенов.
— Я двух гансов кокнул, — ляпнул Лёха, и тут же ему самому стало как-то неудобно.
— Это так, — кивнул Семенов и не удержался, добил — но на пехотинца ты не дотягиваешь сильно. Выкопай десяток метров окопа — тогда поговорим… Война — это не одного «ганса кокнуть», война — тут боец на несколько секунд призадумался, очевидно подбирая слова — это чтобы вообще победить!
Впрочем, не смотря на придирки ехидного Семёнова, иногда толк был и от попаданца. Именно благодаря его дурному любопытству ** и некоторой технической нахватанности жителя XXI века четвёрка беглецов смогла угнать какой-то немецкий «шушпанцер» (не специалист, потому не могу внятно сказать, что то был за гусеничный выкидыш сумрачного немецкого гения) и спастись от погони.
… Конец у истории в принципе хороший – но какой-то скомканный: точно так же случайно, как попал в 1941 год, Лёха вернулся домой, избежав боя с фашистской ягдкомандой и, скорее всего, гибели (два (а по совести – полтора) бойца, одна винтовка и пулемёт с двадцатью патронами – против двух дюжин немецких солдат, специалистов именно по лесному бою… смотрится на редкость кисло…). Но вот зачем он куда-то попадал, каким вернулся – фиг его знает, откровенно говоря.
(Поневоле припоминается читанный мной в прошлом году «Деляга» В. Полещука: сюжет примерно тот же – мелкий бизнесмен-мошенник, прячась от ментов и конкурентов, не нашёл ничего лучше, чем с помощью бабки-колдуньи сбежать в прошлое на войну. Но там по сути вся повесть приводила к закономерному финалу: через четыре года назад в будущее явился уже совсем другой человек)
В то же время ругать книгу не хочется – ну, разве что за опечатки и крайне своеобразную авторскую пунктуацию. В целом, как и в значительном количестве подобных текстов, если выкинуть попаданца – получится неплохая военная повесть.
2. Булычев Кир «Меч генерала Бандулы»
Не могу себя назвать знатоком творчества Булычова, но за годы чтения мне попадалось множество разных типов его книг: детский цикл про Алису, взрослый юмористический про город Великий Гусляр, много чего ещё. Но вот буквально перед самым новым годом я узнал, что он, оказывается, ещё и писал детские, но реалистические книжки. По крайней мере, эта – именно такая.
Если вкратце, то сюжет таков: советский школьник Игорь попадает в далёкую и экзотическую Бирму (его отец как специалист отправлен на какую-то советско-бирманскую стройку, ну а поскольку командировка на год, он берёт с собой семью). У него появляются новые знакомые, которые рассказывают разные истории – и потихоньку Игорь узнаёт сначала о бирманском генерале Бандуле, который в 1824 году сражался с англичанами, потом – о русском артиллеристе Иване, служившем под командованием генерала, наконец – о том, откуда взялся старинный меч, что хранится у его родной бабушки в Великом Устюге… В общем, тайны, клады, дружба и предательство, да ещё на фоне экзотической заморской страны – чего ещё советскому ребёнку в 1968 году было надо? :) Сейчас, конечно, это всё уже чисто на любителя.
Ну а поскольку я – человек ядовитый, не могу не цыкнуть зубом напоследок: ежели б этот самый Игорь в книге малость подумал головой и вместо того, чтобы устраивать с друзьями приключения в джунглях, рассказал бы всё хотя бы отцу (не говоря уже о бирманских властях) – то финал был бы такой же, но вот единственного в книге убийства не произошло бы. С другой стороны, если б взрослые там побольше обращали внимания на то, что творится у детей – тоже было бы куда лучше.
3. Ромен Гари «Пляска Чингиз-Хаима»
Поскольку в этом списке у меня книги стоят по алфавиту, а не по порядку прочтения – да, контраст может быть и резковат. С другой стороны, я всегда честно писал, что всеяден и читаю всё подряд. Когда-то давно эту книгу у себя в ЖЖ хвалила Тикки Шельен, и, прочитав, я убедился, что хвалила она её не зря.
Герой-рассказчик – комик Мойша Хаим, больше известный в своё время под творческим псевдонимом Чингиз-Хаим. Он когда-то блистал в еврейских кабаре Берлина и Варшавы, потом – в Аушвице («Однажды в Аушвице я рассказал другому заключенному такую забавную историю, что тот помер от смеха. Можете не сомневаться, то был единственный еврей, умерший в Аушвице от смеха»). Он смог оттуда бежать, но через несколько месяцев попался подразделению СС и в числе сорока других евреев был расстрелян… Командовавший теми эсэсовцами офицер Шатц благополучно дожил до конца войны, прошёл денацификацию, служит комиссаром полиции в городе Лихте. Но вот уже двадцать два года они с Чингиз-Хаимом неразлучны.
Есть такое слово – диббук. Демон или просто неупокоенный дух мертвеца, вселяющийся в свою жертву. Избавить от него могут разве что десять праведников, собравшихся вместе и отчитавшие особую молитву – но в послевоенной Германии и с обычными-то евреями туго, а уж собрать среди них десять, известных своей праведностью, и вовсе задача почти неразрешимая – да и разве решится бывший эсэсовец пойти в синагогу?
Как бы то ни было, каждый занимается своим делом: комиссар Шатц расследует дело о серийном убийце, орудующем в лесу Гейст, а его диббук время от времени развлекает своего ненаглядного Шатцхена простыми и весёлыми шуточками: то услаждает его слух «звуковыми эффектами» («Вот я и воспроизвожу для него с потрясающим реализмом — в искусстве я за реализм — вопли еврейских матерей за секунду до автоматных очередей, то есть когда они наконец-таки поняли, что их детей тоже не пощадят. В такие моменты мать-еврейка способна выдать тысячи децибеллов. Надо видеть, как мой друг вскакивает на постели — лицо белое как мел, глаза выпучены»), то садится ночью на грудь комиссару, нежно глядя ему в глаза, то просто будит Шатца и даёт в забавной форме уроки идиша («Он может считать что угодно, но это вовсе не напрасная трата времени. У нас есть прекрасные писатели. Например, Шолом-Алейхем. И скоро Шатцхен сможет читать Шолом-Алейхема в оригинале. Что же тут плохого?»). В итоге комиссар поневоле отлично знает еврейские праздники, в пятницу готовит гефилте фиш, а в годовщину восстания в Варшавском гетто пару ночей подряд читает кадиш. А ещё Шатц почему-то много пьёт и уж по совсем загадочной причине регулярно бегает от одного психиатра к другому, глотает транквилизаторы и испытывает на себе электрошоковую терапию. Странно, ведь Чингиз-Хаим вовсе не навязчив: он никогда не посещает своего друга в туалете, почти всегда позволяет принять ванну в одиночестве – а иногда может и вовсе его оставить на целых полчаса, а то и дольше. Хороший комический номер всегда требует пауз. Да и настоящий артист не может без зрителя, а Шатц – это, увы, единственный и последний зритель для мёртвого комика. И временами Чингиз-Хаим беспокоится: «У меня иногда возникает ощущение, что он меня ненавидит. Впрочем, мы, евреи, всегда страдали манией преследования, это всем известно». И впрямь: с чего бы палачу ненавидеть свою жертву? Впрочем, и сам комик не без греха: вместо того, чтобы принять смерть с достоинством, он когда-то за секунду до команды «Фойер!» успел сдёрнуть штаны, зверски показал несчастным эсэсовцам голый зад и крикнул: «Киш мир ин тохес!»*** Естественно, что взволнованный и оскорблённый такой хуцпой офицер Шатц подцепил диббука!..
… Собственно, уже начала достаточно, чтобы взорвать читателю мозг – а дальше будет веселее. Странствования в глубинах подсознания, переплетения личностей (когда уже не разберёшь, кто чей диббук), загадочные, но общеизвестные персонажи…
Все смешалось в общем танце,
И летят во сне концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.
Н. Заболоцкий
… Будь я культурным и образованным человеком, я бы написал тут минимум ещё две-три страницы о чёрном юморе и проблеме извечной танатофилии в европейской культуре – но моя хрень читай-пиши, умных словей не знай, вкуса совсем нафик поломатая!..
В общем, книга ещё более на любителя – но я ни секунды не пожалел, что прочёл. И – ещё раз спасибо Тикки за наводку!
4. Мария Заболотская «И. о. поместного чародея»
И снова любимое народом (и мной – как его частью) ЖЮФ, сиречь женское юмористическое фэнтези. Прочёл тоже по наводке, только уж не помню кого – да, вдобавок, имя автора (или авторки? я не силён в нынешних феминистических традициях) мне напомнило о совсем другом человеке :)
Итак, в мире фэнтезийном типовом резиновом проживает ещё довольно молодая особа по имени Каррен Брогардиус. Так уж вышло, что её отец, изрядный идеалист и романтик, погиб во время очередной гражданской войны в одном из местных королевств, мать, куда более приземлённая и сообразительная, спешно выскочила замуж за местного дворянина (отправляться в изгнание как вдове мятежника ей очень не хотелось), а новорождённую Каррен скинули на руки бабушке.
Помотавшись по изрядному куску света, бабушка с внучкой осели наконец в одном из городков совсем другой страны. Внучка росла изрядной хулиганкой (способной в десять лет сбить хищную гарпию поленом, а после добить тяпкой – и правильно, нефиг охотиться на кур!), и бабушка в конце концов решила всё-таки отправить её к дальним, но довольно богатым родственникам, чтобы те дали девочке хоть какое-то воспитание и образование, а после пристроили замуж. Увы, но и тут не срослось: вскоре бабушка умерла, её дом – единственное наследство и приданное Каррен – сгорел в одной из междоусобиц в королевстве, и родня решила скинуть нахлебницу в монастырский приют. Девочка сбежала, и после недолгих скитаний её подобрал странный тип, оказавшийся магом. Он пристроил нечаянную «крестницу» служанкой в Академию магии, а сам удалился – ибо имел весьма заметные проблемы с законом и магическим сообществом.
Каррен же, которой очень не нравилось, когда решают за неё, начала лепить свою судьбу сама. Пользуясь тем, что в академии царил полный бардак, служанка стала выдавать себя за студентку-адептку, за несколько лет изрядно поднахваталась в теории и практике магии – но была разоблачена и в наказание за наглость сослана в глухую провинцию прислугой к тамошнему поместному чародею (этакий участковый маг, занимающийся всеми колдовскими делами в своём округе). Вот только стоило в тех местах появиться нежити, охотящейся на горожан – как чародей сбежал, оставив поневоле разгребать кучу проблем служанку-недоучку…
Что я таки скажу? ЖЮФ как ЖЮФ, но всё-таки жаль, что те места, которые могли быть самыми смачными, писательница даёт практически фоном. Одна только история о лже-адептке, несколько лет морочившей голову целой академии, могла бы потянуть на самостоятельную книгу.
И главный урок, который даёт эта книга: никогда не верь магам! :)))
5. Стерлинг Ланье «Иеро не забыт»
Когда-то первая книга про Иеро мне очень понравилась. Но вторую я так и не смог дочитать. После первых трёх страниц закрыл программу-ридер и стёр файл. Увы мне: похоже, за последние двадцать лет я мощно постарел.
6. Г. Л. Олди «Клинки Ойкумены»
Громов с Ладыженским опять пробивают дыру в моём бюджете: они-то себе книжки тихонько пописывают – а бедный я потом покупай! У, ироды! :))) А не покупать нельзя, ибо история вырисовывается весьма и весьма любопытная. Но поскольку это явно лишь первая часть очередной «ойкуменовской трилогии» (уже четвёртой), каждая из которых по сути одна книга, разбитая на три части, подожду, что будет дальше.
Единственная непонятка, оставшаяся при чтении – это загадочная история с «пассажирскими» коллантами: почему-то в «Клинках» существование такого – страшно засекреченная тайна, приносящая обладателю (небезызвестному по ещё первой трилогии гематру Шармалю) немалую выгоду. Но ведь вроде бы Боргота со товарищи, сматываясь в первом колланте из гибнущей космической тюрьмы, как раз и прихватил с собой пассажиров! И скрыть такое в Ойкумене вряд ли удалось бы: именно после этого и началось изучение нового феномена и подготовка коллантариев… Впрочем, зная репутацию и дотошность Олди, я скорее всего что-то не совсем верно понял.
7. Ольга Онойко «Дети немилости»
На творчество Онойко я подсел ещё со времён прочтения «Моря слов». Вот наконец руки дошли и до этого цикла (кроме собственно «Детей» туда входит ещё роман-приквелл и два мелких побочных текста).
… Мир живёт, подчиняясь историко-магическим циклам – Великим Годам. Они связаны с борьбой двух начал, Бездны и Выси. Есть два бессмертных великих мага, служащих этим началам – к описываемому времени им обоим уже по двадцать с лишним тысяч лет. Когда приходит Весна, в двух государствах мира появляются ещё по три игрока каждой из сторон: Господин, Госпожа и Воин соответственно Выси и Бездны. Когда же они обретают свой статус – начинается война: государство, выступающее в этом цикле от лица Бездны, атакует. В течении Лета Королевства Выси и Бездны бьются насмерть, разрушая друг друга, Осенью война заканчивается (как правило – проигрышем Бездны), а когда наступает Зима, цивилизация зализывает раны и развивается самостоятельно, уже без магического предопределения. Так происходит раз за разом примерно раз в несколько веков, однако в очередном цикле Зима малость подзатянулась, люди успели развить магию и технологию, понять смысл происходящего – и теперь пытаются если не отменить войну, то хотя бы смягчить требования Великого Года. Ведь если схлестнутся две самых развитых страны – ставшая Королевством Бездны Уарра и вроде бы Королевство Выси Аллендора – война будет слишком страшной. Проблема, однако, в том, что кое-кто, кажется, не против превратить войну Великого Года в обыкновенное столкновение двух держав, исход которого не предопределён. Да и мелкая военная операция против немирных горцев, кажется, обещает большие проблемы…
Эта книга мне очень понравилась множеством мелких, но «вкусных» деталей. Странная смесь технологии и магии, странные обычаи (для жителей Уарры, к примеру, нет ничего страшного или недостойного в некромантии: в тамошнем генеральном штабе запросто можно встретить полководца, умершего лет двести назад, а в Особых корпусах служат второй срок павшие в бою солдаты и офицеры), странная религия, господствующая на большей части материка (этакая смесь реального гностицизма с ЧКА-шным «мелькорианством»), яркие и интересные персонажи… Впрочем, персонажей этих слишком уж много, и, честно признаюсь, поначалу они у меня путались в голове – со всеми их экзотическими именами, прозвищами и должностями.
8. Ольга Онойко «Лётчик и девушка»
А вот из вредности ничего не напишу! :)
На самом деле я просто не знаю, как написать про этот небольшой текст, не сделав спойлеров. На мой вкус – очень и очень хорошо, но даже банальный пересказ сюжета сломает всё впечатление. Потому просто умоляю поверить мне на слово :)
9. Митчел Сканлон «Пятнадцать часов»
С подачи нескольких френдов сразу я подсел в последнее время на фанфики по «Вархаммеру-40000». Ну а поскольку цикл о приключениях комиссара Каина кончился, «Гарнизон» в обозримом будущем продолжаться не будет, а начинать читать что-то мегапафосное, длинномерное и наверняка криво переведённое меня не тянет – то по совету знающих людей я взялся за эту короткую, но неплохую повесть.
… Семнадцатилетний юноша с планеты Джумаэль IV Арвин Ларн призван в Имперскую Гвардию: на его родине формируются и отправляются в бой два новых полка. Новобранцы должны были отправиться на планету Сельтура Семь и пройти обкатку в борьбе с тамошними мятежниками из числа местных СПО (о, эта вечная вражда между Имперской Гвардией и Силами планетарной обороны!). Но из-за того, что мелкий служащий Администратума на далёкой бюрократической планете перепутал пару цифр в координатах, одна из рот 16-го Джумаэльского добровольческого была сброшена не на Сельтуру, а на Брушерок – планету, где уже далеко не первый год Гвардия держит оборону вокруг прометиевого месторождения, в бесконечной позиционной войне сдерживая атаки орочьих орд. Высадка была исключительно неудачной: челнок посадили прямо под огонь орков, и из всей роты и экипажа челнока в живых остался только рядовой Ларн. Но как гласит народная морпехская мудрость: «Если уж высадка мокрая – так и ночевка холодная». Не успев толком освоиться, рядовой Ларн узнаёт не слишком вдохновляющую новость: новобранец на Брушероке живёт в среднем не более пятнадцати часов. И часики уже тикают. А орки хоть и стреляют крайне паршиво – но их вокруг имперских позиций десять миллионов, а это до фраговой матери много. А гвардеец, как известно, имеет только одно право (оно же обязанность): в случае чего – умереть за Императора…
… На этом пока умолкаю, потому что Аластер Рейнольдс и Ханну Райяниеми явно требуют уже отдельных постов.
_________________________
* Оффтоп, но мне можно: каждый раз, когда мне приходится читать про всевозможные методы, которыми руководство компаний пытается из кучки сотрудников сделать то ли секту, то ли пыжащуюся от корпоративного восторга команду – я всегда радуюсь, что при всех многочисленных недостатках руководство крупных местных компаний, где я когда-то работал некоторое время, именно этой фигнёй не страдало. Впрочем, я ж левак, у меня любая идея о солидарности владельцев компании и наёмных работников (за пределами чистого трудового договора) вызывает только ехидную ухмылку.
** Ещё до плена окруженцы вместе с Лёхой наткнулись на экипаж лёгкого советского танка, чудом сохранивший свой агрегат (но почти без топлива и боеприпасов) – и Лёха упросил танкистов дать ему чуть-чуть поводить. Проехал всего метров пятьдесят, сорвал на повороте гусеницу – но зато примерно запомнил, как управляют гусеничной машиной и как примерно её заводят.
*** «Поцелуй меня в жопу!» (идиш). Если что – единственная фраза на этом языке, которую я сам знаю.
