Графоманское

[bisey]

Прочитав обсуждение идеи и сам рассказ в ЖЖ у morreth (см. «Большое Попадалово») и её друзей, невольно припомнил одну свою старенькую вещицу… Эх, графоманская молодость, четырнадцать лет – аккурат полжизни назад… :)
Если кто-то бывает на А-н-К, тот может вспомнить – в одном из топиков, касавшихся как раз графомании, вдохновения и секретов писательского ремесла, я упоминал этот цикл под условным названием «Изнанка Вселенной» (прошу не бить за претенциозность – это было почти полтора десятка лет назад! :)). Основа сюжета честно украдена у Ф. Карсака – в детстве мне ужасно нравилась его повесть «Робинзоны Космоса», и потому у меня, как и у классика французской НФ, целый земной город «проваливается» сквозь пространство-время в другой мир (подозреваю, кстати, что это вообще бродячий сюжет у французов: что-то подобное я читал у Ж. Верна, а один из персонажей Карсака вспоминает книгу Рони-старшего)… Дальше, разумеется, у меня события понеслись совершенно в другом направлении: всё-таки мой Теллус (ну не удержался я, не удержался – прихватизировал и красивое название! :) ) оказался населён не кентаврообразными свиссами, а вполне себе нормальными Homo Sapiens Sapiens, потомками предыдущих «попаданцев», угодивших на эту планету где-то так 30-40 тысяч лет назад: из школьного курса биологии я помнил, что «большие» расы формировались как раз примерно в это время, а мне очень не хотелось, чтобы мой мир заселяли банальные европеоиды, негроиды и монголоиды. В результате в горах Певрата, Велахских лесах и западных равнинах материка у меня строили империи, королевства и княжества народы алшахской расы – низкорослые носатые и белобрысые коротышки, на соседнем материке процветали державы желто-красных курчавоволосых зоузанцев, а по степям Юга кочевали племена темнокожих, скуластых и голубоглазых великанов-хорбраров …
Сейчас мне очень хочется написать, будто бы первая часть (так и оставшаяся неоконченной – меня тогда куда больше занимали события, случившиеся спустя почти сто лет после Переселения) была полемикой с Ф. Карсаком – мол, вот как всё должно было случиться на самом деле. Однако честность заставляет меня признаться: ни о какой полемике я тогда и не думал, а хотелось всего лишь чуть замаскировать украденную идею. В итоге в мелкое прибрежное море Теллуса шлёпается не рабочий посёлок из центральной Франции, а тихоокеанский остров-курорт. И вместо рабочих, фермеров, учёных и инженеров в новом мире оказывается почти сорок тысяч курортников и прислуги из отелей. Есть представители практически каждой профессии – однако их один-два на весь остров, не больше. Да и что толку, например, от бывшего буровика с морской платформы – если нет геологов, которые найдут нефть, нет металлургов, которые сварят сталь, нет рабочих и инженеров, которые сделают буры и трубы, моторы и насосы? Да и что толку от той нефти, если нет никого, кто способен был бы собрать хотя бы примитивную перегонную установку (я уж не говорю про крекинг…) И так практически во всём: есть классные врачи – но нет фармацевтов, способных приготовить лекарства. Есть программисты – нет никого, кто смог бы построить электростанцию и запитать уцелевшие компьютеры. Есть офицер в отставке, способный в принципе собрать и вымуштровать неплохой боевой отряд – но отряд этот нечем вооружать: на весь остров – лишь арсенал небольшого полицейского участка, десяток пистолетов, полдюжины дробовиков и автоматов и чудом уцелевший пулемёт с военного катера. А самое главное – практически нет патронов…
На острове воцаряется кошмар. Кусок земной суши упал в море – и удар цунами смёл ко всем чертям всех, кто находился на пляже, переломал и искорёжил практически все яхты, катера и лодки в порту. Сотрясение разрушило большую часть зданий – но спасателей и врачей нет, и больше не будет. А потому судьба всех, кто ещё кричит под завалами – в лучшем случае такова:

Когда из-под груды щебня показалась голова человека, он уже не кричал. Похоже, силы давно оставили несчастного, и теперь он мог уже только стонать. Жан не мог понять, каким образом мужчина ухитряется оставаться в живых: в том жутком месиве крови, кожи и волос, в которое превратился его череп, было не так уж много места для мозга.
Жан и Норман отошли в сторону от остальных. Никто не хотел смотреть на то, что они смогли откопать. Жан нашарил в кармане пачку «Кэмела», позаимствованную утром в разбитой аптеке, и впервые за последние два года закурил.
– Что будем делать? – полязгивая от волнения зубами и нервно облизывая губы, спросил Норман.
– Ты о чём? – Жан дососал окурок до фильтра и щелчком отправил его в темноту.
– Ну, об этом, человеке под завалом. Мы же не можем его так оставить.
– У тебя в кармане завалялся госпиталь с парочкой нейрохирургов? – Жан поудобнее перехватил рукоять кирки. – Мы не на Земле, парень.
– Вы… что? – Только сейчас до Нормана дошло, зачем Жан взял инструмент. – Вы не можете сделать это!
– Есть другие предложения?
Жан скрылся за обломком стены. Норман с ужасом посмотрел ему вслед, но останавливать не решился.
Вскоре из-за завала послышался короткий чавкающий хруст.
Вернувшись, Жан принялся яростно скрести по земле острием кирки.
– Чистоплюи, merde… – с ненавистью пробормотал он. – Quelle chierie… Так, кто тут ещё собирается бросать работу? А ну быстро, лопату в руки и вперёд! Travaillez, les gredins!

(Добавлю только, что большая часть французских выражений, кроме «За работу, негодяи!», была добавлена спустя несколько лет после написания – когда довелось пообщаться с носителями языка. Всё-таки в школьный курс французского языка матерщина не входит :) )

Тем, кто погиб сразу, крупно повезло. Голод (подвоза продовольствия больше нет; то, что ещё осталось, быстро гниёт, потому что холодильники поломаны или обесточены), жажда, болезни… Короче, красивый и уютный курортный городок за считанные дни превращается во что-то вроде Минато Ольги Чигиринской – даром, что народу выжило в десятки раз больше. Вдобавок среди уцелевших землян начинается грызня за власть и остатки ресурсов – городская администрация хотя и выжила, но абсолютно не способна контролировать обезумевшие голодные толпы… Когда в итоге город подчиняет себе неофашистская группировка «Вальхалла», многие оказываются этому даже рады – Штудент и его банда по крайней мере пытаются навести порядок и организовать эвакуацию людей на побережье материка.
Однако до земли ещё надо добраться: под боком у землян расположен архипелаг Танчж, чьи обитатели издавна промышляют пиратством (среди коренных обитателей планеты даже ходит поговорка: «Не ссорься с медведем в лесу, а с танчжем – на море»). Утлые самоделки землян для них – лёгкая добыча, пираты захватывают и топят их просто для развлечения. И вот после очередного налёта в море выходит последний земной козырь – чудом отремонтированный катер «Тор-Громовержец». Однако не знающие ещё пороха пираты не боятся единственного пулемёта и самодельных бомб:

Над бортом парусника мелькнула чья-то черноволосая голова с распяленным в крике ртом, и тотчас же на «Громовержца» обрушился ливень стрел, дротиков и камней. По катеру били все, кто имел хоть какое-то метательное оружие. Ландерс увидел, как две стрелы впились в грудь Вальмона, как падает в свой люк Шмелёв, и Рейдель лихорадочно рвёт левой рукой дротик, торчавший из его правого бицепса… Ландерс не жалел патронов, танчжские моряки погибали один за другим, надсадно воющие моторы уносили «Тора» прочь от его жертвы, но обстрел не ослабевал. В рубке больше не осталось ни одного целого стекла, борта содрогались от попаданий из пращи.
Выплюнув последнюю гильзу, автомат замолчал. Катер уже порядком отдалился от тонущего корабля, и Ландерс рискнул оглядеться. То, что он увидел, не было похоже на триумф. На носу, навалившись на свой пулемёт, ничком лежал Вальмон. Из шеи чуть пониже затылка у него торчало окровавленное острие. Брызги волн, рассекаемых носом катера, и кровь уже успели собраться в тонкий красный ручеёк, петлявший по грязной палубе.
Рейдель так и не успел извлечь дротик из пробитой руки. Чей-то свинцовый шар навсегда прервал его занятие, ударив прямо в лоб.
Идти на добивание было не с кем.

В итоге земляне всё же добираются до материка, кое-как договариваются с местными жителями, потихоньку меняют железо на рыбу и овощи, учатся земледелию и рыболовству – и продолжают погибать. Болезни, от которых больше нет лекарств, засуха, налёты враждебных соседей… Кто-то предпочитает жить в общине, кто-то уходит к туземцам, батрачить за чёрствую лепёшку и кусок тухлой рыбы. Кто-то, прослышав про то, что где-то в глубине материка есть цивилизованные государства, уходит в безнадёжный поход к границам империи. Из пятисот человек до пограничных застав добираются меньше сотни – а ведь остаётся ещё имперская «полиция», которой очень не нравятся люди ниоткуда… А кто-то наконец вступает в контакт с цагулянами – обитателями соседней планеты той же системы, чей эксперимент с гиперпространством случайно вырвал их с Земли…
«Но это уже совсем другая история».

Как я сейчас понимаю, самой интересной могла бы оказаться именно эта часть бесконечного «рОмана», который я писал с перерывами в общей сложности почти десять лет. Всё остальное – история о контакте, политические, межпланетные и религиозные интриги, создание Джанарской Конфедерации («джан’ра» или «чан’ра» - «морские люди», «водяные», местное название для землян, явившихся из океана), прогрессорство цагулян и всесжигающее пламя тотальной этнорелигиозной войны, оборвавшей историю Конфедерации – до ужаса вторично.
Вдобавок отсутствие таланта – это такая вещь, при которой не спасает уже ничто. Своим безумным телеграфно-канцелярским стилем я успел погубить даже относительно приличные куски. До ужаса жаль, например, главу «Сайбервилль» - этакие «Ромео и Джульетта» эпохи хай-тека, история любви молодого парня и девушки-киборга, закончившаяся, ясен перец, гибелью обоих от рук фанатиков-фундаменталистов, считающих киборгов порождением Сатаны. Да и «Харран», рассказ о гибели земного посёлка, мог стать или сухой «документальной» вставкой, повествующей о начале Джанарской войны – или же иллюстрацией, показывающей, почему земляне и теллусийцы, прожив восемьдесят лет бок о бок, превратились в смертельных врагов. Однако в итоге получилось ни то ни сё, бессмысленный «жутик», нагромождение картонных ужасов.

... Возможно, кого-то заинтересует этот текст. Однако сразу предупреждаю - в окончательном виде он не существует. Всё-таки два переезда с винчестера на винчестер и три резко радикальных редактуры сделали своё чёрное дело. Да и, честно говоря, трепаться о своих графоманских замыслах у меня получается куда лучше, чем осуществлять их...
Впрочем, некоторое время назад мы с Александрой начали работу над одним достаточно оригинальным сюжетом. До её возвращения осталось меньше месяца - посмотрим, что у нас выйдет...