Ассоциации - 5 шт.
Nov. 1st, 2009 10:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
biseyКак давно уже обещал ясноблистательной пани Евгеше – небольшое эссе по пяти полученным от неё ассоциациям.
1) Повзрослевший Умка
«Медвежонок звался ты, вырос – вышел лютый зверь…» Увы, но интерес к культуре народов Крайнего Севера не даёт мне забыть, что «Умка» - это по-чукотски как раз и значит «белый медведь». Из милых и ласковых детёнышей вырастают хищники.
… Но вот представить себе мультипликационного медвежонка суровым хищником, грозой зазевавшихся полярников и мирных чукотских оленеводов, как-то не получается. Скорее всего, выросший Умка меланхолично сидит на льдине и, дожёвывая сочный рыбий хвостик, слушает шорохи полярного сияния и вспоминает своего друга, которого он когда-то отыскал – но снова потерял. Иногда, когда становится совсем тоскливо, он ходит по льду к ближайшему острову, где поселилась его мама. Мама совсем старенькая, ей уже трудно охотиться и ловить рыбу – и Умка приносит ей добычу. Мама привычно ворчит: «Зачем ты возишься со мной, старухой, тебе давно пора уже своих медвежат заводить!» - но это только для виду. В глубине души она боится в один прекрасный день остаться совсем одна.
Время от времени Умка ходит в посёлок, подкормиться на помойке и посмотреть на людей. Учуяв человеческий запах, пропитавший шерсть Умки, мама начинает ругаться – и потому Умка перед тем, как придти к ней, долго плавает в полынье. Мама очень боится, что сына подстрелят – но Умка не верит в то, что родичи друга могут причинить ему зло.
… Однажды Умка не возвращается из посёлка. А один из вахтовиков, зимовавших в посёлке, увозит домой на материк роскошную белоснежную шкуру.
2) Кромка рассвета над затянутым ряской лесным озерком - и чтоб обязательно кричала выпь
Когнитивный диссонанс, увы. Если озерцо лесное – то кромки рассвета над ним не увидишь из-за деревьев. Но вот если попробовать так…
… Медленно-медленно чернота ночи сереет. Багрово рдеют угли костра, из предутренних сумерек потихоньку выползают черные силуэты деревьев. Шорох листьев над головой кажется почти осмысленным, ещё миг – и поймёшь, о чём говорят деревья. Полоска воды вдалеке тускло поблескивает, как полированный свинец. И, разумеется, где-то вдали кричит выпь :)
Я не лесовик, что-то подобное было только один раз – этим летом на турбазе, когда я ездил с ночёвкой на «Оскольскую Лиру». Ей-богу – это того стоило. И из-за песен, и из-за компании. Я первый раз в жизни оказался в толпе людей, изначально настроенных друг к другу положительно. Если наша группа не развалится окончательно, если фестиваль продолжится, если меня возьмут – в следующий раз постараюсь приехать не на полтора дня, а на все три.
3) Стакан, который то ли наполовину пуст, то ли наполовину полон :)
Это как раз про меня. Каждый раз, когда наваливается очередная проблема, я напоминаю себе, что очень многое зависит от нашей точки зрения. Иногда получается.
4) Шубейка для зимних странствий
Фу-у-у… Не люблю зиму. Да, я толст и мохнат, но холод не люблю. И жару – тоже. Любимое время для странствий у меня – это весна или ранняя осень. На плечах ветровка, в кармане – нож и пачка сигарет, на ногах – кроссовки, вокруг – город, которому до меня нет дела – и слава богу. Когда-то так исхожено было пол-Воронежа. До сих пор помню рекордные маршруты – из Юго-Западного района до Памятника Славы, от Адмиралтейской набережной до улицы Шишкова. Тогда мне было к кому там ходить – но по-настоящему чувствуешь путь только тогда, когда идёшь один.
В последнее время не получается. И стар стал, и времени нет, и желания особого. Да и нож всё чаще с наступлением темноты из кармана перекочёвывает в рукав – для удара, первого и последнего. Второй будет уже не нужен. Меня резали, и мне это не понравилось. Может, это и неправильно – но теперь резать буду уже я.
5) Теплая шершавая стена с непонятными надписями - приложить к ней ладони и слушать...
Давным-давно, когда я расставался с очередной своей любовью и судьбой, я записал в дневнике (как ни странно, тогда я ещё вёл дневник на бумаге, а не в сети): «Между нами не стена – к стене можно прижаться, приникнуть, чувствуя биение сердца с той стороны. Между нами – метр пустоты. И я не в силах протянуть руку».
Любить я с тех пор разучился, разменяв любовь на дружбу или утоление похоти – увы, в моей жизни это никогда не совпадает. Но вот стены я до сих пор люблю. Могу остановиться только ради того, чтобы прочесть надпись. Иногда я их сам оставляю. Если вы видите на стене вписанные друг в друга стилизованные буквы «Э» и «О», или комбинацию из «А», «А» и «В» - значит, там прошёл я.
Никогда не понимал культуру граффити, но некоторыми из работ «настенных» художников я могу любоваться долго. А ещё когда-то в старом «Огоньке» перестроечных времён мне попалось статья «Лабирин» - именно о тех, кто пишет на стенах. С тех пор мне кажется, что я понимаю этих людей – разумеется, если надписи чуть сложнее, чем «Вася – козёл» или «Ира – сука» :)
… Собственно, это было участие во флешмобе.
1) Повзрослевший Умка
«Медвежонок звался ты, вырос – вышел лютый зверь…» Увы, но интерес к культуре народов Крайнего Севера не даёт мне забыть, что «Умка» - это по-чукотски как раз и значит «белый медведь». Из милых и ласковых детёнышей вырастают хищники.
… Но вот представить себе мультипликационного медвежонка суровым хищником, грозой зазевавшихся полярников и мирных чукотских оленеводов, как-то не получается. Скорее всего, выросший Умка меланхолично сидит на льдине и, дожёвывая сочный рыбий хвостик, слушает шорохи полярного сияния и вспоминает своего друга, которого он когда-то отыскал – но снова потерял. Иногда, когда становится совсем тоскливо, он ходит по льду к ближайшему острову, где поселилась его мама. Мама совсем старенькая, ей уже трудно охотиться и ловить рыбу – и Умка приносит ей добычу. Мама привычно ворчит: «Зачем ты возишься со мной, старухой, тебе давно пора уже своих медвежат заводить!» - но это только для виду. В глубине души она боится в один прекрасный день остаться совсем одна.
Время от времени Умка ходит в посёлок, подкормиться на помойке и посмотреть на людей. Учуяв человеческий запах, пропитавший шерсть Умки, мама начинает ругаться – и потому Умка перед тем, как придти к ней, долго плавает в полынье. Мама очень боится, что сына подстрелят – но Умка не верит в то, что родичи друга могут причинить ему зло.
… Однажды Умка не возвращается из посёлка. А один из вахтовиков, зимовавших в посёлке, увозит домой на материк роскошную белоснежную шкуру.
2) Кромка рассвета над затянутым ряской лесным озерком - и чтоб обязательно кричала выпь
Когнитивный диссонанс, увы. Если озерцо лесное – то кромки рассвета над ним не увидишь из-за деревьев. Но вот если попробовать так…
… Медленно-медленно чернота ночи сереет. Багрово рдеют угли костра, из предутренних сумерек потихоньку выползают черные силуэты деревьев. Шорох листьев над головой кажется почти осмысленным, ещё миг – и поймёшь, о чём говорят деревья. Полоска воды вдалеке тускло поблескивает, как полированный свинец. И, разумеется, где-то вдали кричит выпь :)
Я не лесовик, что-то подобное было только один раз – этим летом на турбазе, когда я ездил с ночёвкой на «Оскольскую Лиру». Ей-богу – это того стоило. И из-за песен, и из-за компании. Я первый раз в жизни оказался в толпе людей, изначально настроенных друг к другу положительно. Если наша группа не развалится окончательно, если фестиваль продолжится, если меня возьмут – в следующий раз постараюсь приехать не на полтора дня, а на все три.
3) Стакан, который то ли наполовину пуст, то ли наполовину полон :)
Это как раз про меня. Каждый раз, когда наваливается очередная проблема, я напоминаю себе, что очень многое зависит от нашей точки зрения. Иногда получается.
4) Шубейка для зимних странствий
Фу-у-у… Не люблю зиму. Да, я толст и мохнат, но холод не люблю. И жару – тоже. Любимое время для странствий у меня – это весна или ранняя осень. На плечах ветровка, в кармане – нож и пачка сигарет, на ногах – кроссовки, вокруг – город, которому до меня нет дела – и слава богу. Когда-то так исхожено было пол-Воронежа. До сих пор помню рекордные маршруты – из Юго-Западного района до Памятника Славы, от Адмиралтейской набережной до улицы Шишкова. Тогда мне было к кому там ходить – но по-настоящему чувствуешь путь только тогда, когда идёшь один.
В последнее время не получается. И стар стал, и времени нет, и желания особого. Да и нож всё чаще с наступлением темноты из кармана перекочёвывает в рукав – для удара, первого и последнего. Второй будет уже не нужен. Меня резали, и мне это не понравилось. Может, это и неправильно – но теперь резать буду уже я.
5) Теплая шершавая стена с непонятными надписями - приложить к ней ладони и слушать...
Давным-давно, когда я расставался с очередной своей любовью и судьбой, я записал в дневнике (как ни странно, тогда я ещё вёл дневник на бумаге, а не в сети): «Между нами не стена – к стене можно прижаться, приникнуть, чувствуя биение сердца с той стороны. Между нами – метр пустоты. И я не в силах протянуть руку».
Любить я с тех пор разучился, разменяв любовь на дружбу или утоление похоти – увы, в моей жизни это никогда не совпадает. Но вот стены я до сих пор люблю. Могу остановиться только ради того, чтобы прочесть надпись. Иногда я их сам оставляю. Если вы видите на стене вписанные друг в друга стилизованные буквы «Э» и «О», или комбинацию из «А», «А» и «В» - значит, там прошёл я.
Никогда не понимал культуру граффити, но некоторыми из работ «настенных» художников я могу любоваться долго. А ещё когда-то в старом «Огоньке» перестроечных времён мне попалось статья «Лабирин» - именно о тех, кто пишет на стенах. С тех пор мне кажется, что я понимаю этих людей – разумеется, если надписи чуть сложнее, чем «Вася – козёл» или «Ира – сука» :)
… Собственно, это было участие во флешмобе.
