![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
biseyКогда в своё время коллега Остап спрашивал о том, в чём заключается работа юриста на предприятии, я забыл упомянуть об одной из самых важных задач – зачем нас, собственно, и держат. Это – погашение дебиторской задолженности.
О, дебиторка! От одного имени её содрогаются самые флегматичные из юрисконсультов, ибо страшна, как пьяный десантник, и неумолима, как трезвый Николай Валуев. Десятки имён, названий фирм, сумм – обо всём этом начальство может спросить в любой момент, и боже спаси того юриста, который не сумеет дать внятный ответ!
До сего момента судьба меня миловала, и до меня доходили лишь отголоски титанической битвы предприятий за возврат своих денег. Но сейчас руководство комбината окинуло орлиным взором дикие заросли долгов и изрекло: «К десятому числу покончить!» И закалённые в боях юрисконсульты стройной шеренгой по два (а больше и не выйдет, ибо всего двое нас) двинулись на штурм твердынь злостных неплательщиков. И понеслась над полем шрапнель претензий на суммы от жалких десяти-двадцати тысяч до ужасных трёх рублей сорока пяти копеек. И слышен лихорадочный перестук – это юристы клепают исковые заявления, чтобы метнуть их не меньше, чем в пять судов сразу. И доносится издали стон – это плачет бухгалтерия, готовясь оплачивать госпошлину и в трудах тяжких собирать первичку для судебных дел. И со скрежетом встают загнанные насмерть принтеры, захлебнувшись лавиной бумаги…
Утирая трудовой пот со лба, озирает ваш покорный слуга троды плудов… в смысле, плоды трудов своих. За четыре дня – семьдесят четыре претензии (и ещё шестьдесят ждут своего часа). В состоянии полуготовности – четыре иска, и один, готовый, будет рассматриваться на следующей неделе. Два должника, не выдержав психической атаки в стиле «Матросы на зебрах с матрасами наперевес», торопливо расплатились, погасив почти миллионные долги. Ещё несколько, скуля и подрагивая дряблым телом, несут в зубах деньги – но горе им, коль не вернут они долг до истечения срока!
И гордость переполняет сердце моё, ибо велики мы и круты безмерно!
… И только на самом донышке еле-еле копошится червячок сомнения. И, загибая обратно растопыренные веером пальцы, невольно думаю: «Да подотрутся они нашими претензиями, как не раз бывало. А иски – вспомни юридическую народную мудрость: «Не так страшно решение, как его исполнение»! Будут они платить, конечно же, будут… где-то так до выездной сессии Страшного Суда…»
О, дебиторка! От одного имени её содрогаются самые флегматичные из юрисконсультов, ибо страшна, как пьяный десантник, и неумолима, как трезвый Николай Валуев. Десятки имён, названий фирм, сумм – обо всём этом начальство может спросить в любой момент, и боже спаси того юриста, который не сумеет дать внятный ответ!
До сего момента судьба меня миловала, и до меня доходили лишь отголоски титанической битвы предприятий за возврат своих денег. Но сейчас руководство комбината окинуло орлиным взором дикие заросли долгов и изрекло: «К десятому числу покончить!» И закалённые в боях юрисконсульты стройной шеренгой по два (а больше и не выйдет, ибо всего двое нас) двинулись на штурм твердынь злостных неплательщиков. И понеслась над полем шрапнель претензий на суммы от жалких десяти-двадцати тысяч до ужасных трёх рублей сорока пяти копеек. И слышен лихорадочный перестук – это юристы клепают исковые заявления, чтобы метнуть их не меньше, чем в пять судов сразу. И доносится издали стон – это плачет бухгалтерия, готовясь оплачивать госпошлину и в трудах тяжких собирать первичку для судебных дел. И со скрежетом встают загнанные насмерть принтеры, захлебнувшись лавиной бумаги…
Утирая трудовой пот со лба, озирает ваш покорный слуга троды плудов… в смысле, плоды трудов своих. За четыре дня – семьдесят четыре претензии (и ещё шестьдесят ждут своего часа). В состоянии полуготовности – четыре иска, и один, готовый, будет рассматриваться на следующей неделе. Два должника, не выдержав психической атаки в стиле «Матросы на зебрах с матрасами наперевес», торопливо расплатились, погасив почти миллионные долги. Ещё несколько, скуля и подрагивая дряблым телом, несут в зубах деньги – но горе им, коль не вернут они долг до истечения срока!
И гордость переполняет сердце моё, ибо велики мы и круты безмерно!
… И только на самом донышке еле-еле копошится червячок сомнения. И, загибая обратно растопыренные веером пальцы, невольно думаю: «Да подотрутся они нашими претензиями, как не раз бывало. А иски – вспомни юридическую народную мудрость: «Не так страшно решение, как его исполнение»! Будут они платить, конечно же, будут… где-то так до выездной сессии Страшного Суда…»
